Среда, 23.08.2017, 07:19
Логин:
Пароль:
ГлавнаяРегистрацияВход

Вы вошли как Гость
РАЗДЕЛЫ
ОПРОС
Лучшая песня альбома "Ориентация север"
Всего ответов: 1134
ДРУЗЬЯ
  • Официальный сайт Лолиты
  • Мы в контакте
  • НАШ БАННЕР
  • СТАТИСТИКА

    Всего на сайте: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Главная » Статьи » Пресса 2009


    ЛОЛИТА МИЛЯВСКАЯ:Наверное, я просто не умею любить
    Наша встреча растянулась на два дня. В первый Лолита позвала нас на крышу своей квартиры, подаренной ей последним мужем. Съемка в платьях, преподнесенных певице лично Вивьен Вествуд, продлилась пять часов вместо намеченных двух, и поговорить мы не успели — обменялись лишь парой фраз. Посмотри, какой вид, — сказала Лола, встав на парапет и раскинув руки а-ля Кейт Уинслет в фильме Титаник, — на этой крыше хочется жить! А на земле что, не хочется? — спросил я. Значительно меньше, — загадочно ответила Милявская.

    Следующий день мы провели в ее офисе на Басманной. Хотя офисом в привычном понимании это назвать нельзя: обычная квартира на первом этаже с двумя туалетами, душем, стиральной машиной, кухней, оборудованной всем необходимым, костюмерной комнатой и спальней с кроватью, на которой, по словам Лолиты, одновременно помещается шесть человек. Всего периодически живущих здесь людей — тринадцать. Помимо самой Лолы это два звукорежиссера, два техника, четыре музыканта, гастрольный директор, костюмер и два танцора. Почти все — половозрелые мужчины, однако Лолита в этой семье безоговорочно главная: без ее ведома в доме не происходит ничего. Она сама подбирает плитку для ванной и покупает новые лампочки взамен перегоревших. Настоящая русская женщина, которая, если что, обойдется и без мужа, и без брата со сватом. Со мной она тоже ведет себя по-мужски: подливает мне в стакан виски, который ей прислали друзья из Финляндии, и любезно угощает сигаретами.

    -  Ты сейчас пьешь виски с совершенно незнакомым человеком. Ты всегда была такой простой и открытой?
    -  Сколько себя помню. У меня есть один очень хороший комплекс — неполноценности, который не позволяет ставить себя выше людей. Я его холю, лелею и культивирую.
    -  Впервые слышу, что комплекс неполноценности — хороший.
    - По крайней мере, он лучше мании величия, когда людей заносит.
    - В шоу-бизнесе есть люди, которых не заносит? Есть. Мои подруги Таня Овсиенко, Светлана Лобода, Ира Отиева, Оля Кокорекина.
    - Ты перечислила одних женщин.
    - С мужчинами дело обстоит хуже.
    - А тебя саму никогда не заносит?
    - Если только по работе. Я ни разу не сорвалась на людей просто из-за того, что у меня хреновое настроение или что-то случилось в личной жизни. Да и по работе в последнее время срываюсь редко — нет надобности. Я ввела в коллективе такое правило: любой новый человек в течение месяца подвергается фашизму с моей стороны. Шаг влево, шаг вправо — расстрел на месте. Тридцать дней нужно беспрекословно выполнять все мои указания, запоминать все с первого раза. Если я говорю в третий — это уже ор. Зато если человек проходит через это, он остается со мной надолго и мы не мотаем друг другу нервы. Он уже абсолютно четко знает, что и когда от него требуется.
    - Интересно, а как ты орешь?
    - Сплошной мат. Единственная цензурная фраза: Думать не надо — здесь за всех думаю я! Люди от моего крика вжимаются в стену.
    - А если человек ответит: Следи за базаром, я тебе не мальчик.
    - Все, кто так ответил, — уволены. Потому что, еще раз повторю, я не срываюсь не по делу. Например, был случай, когда один человек выехал со мной на гастроли и мало того, что забыл часть инструментов и костюмов, так еще и меня не предупредил — я узнала об этом уже на сцене. Я не больная на голову — понимаю, что каждый, в том числе и я, может напортачить. Но надо честно сказать об этом. Всегда можно что-то придумать, как-то выйти из положения. А тут человек просто сделал из меня идиотку, да еще и решил, что пронесет. Не пронесло.
    - Тебе часто приходится кого-то увольнять?
    - Редко. Это крайние случаи, я вообще дорожу людьми. Мой нынешний коллектив не меняется уже шесть лет. Хотя до этого пришлось расстаться со звукорежиссером, с которым я проработала вдвое больше — еще со времен дуэта Академия.
    - Пить, что ли, начал? Не только.
    - Я набрала живых музыкантов, перестала выступать под фонограмму, а он, как человек, который всю жизнь ездил с минусовкой, профессионально не потянул и учиться не захотел. Я ведь сама фактически училась петь заново. Выступать с живым коллективом и петь под минус — две большие разницы. Тем более я взяла очень сильных музыкантов. Первое время даже стеснялась с ними репетировать.
    - Ты много требуешь от окружающих, а сама что им даешь?
    - Я их кормлю. И отношусь к этому очень ответственно. Себя могу обделить, но людей, которые рядом со мной, не обижу.
    - Кризис как-то повлиял на тебя как на кормилицу?
    - Да. Стало реально тяжелее: концертов намного меньше. Я никого пока не сократила, но зарплату пришлось урезать. Если раньше я гарантированно платила музыкантам за десять выступлений в месяц — даже если из-за моей занятости на телевидении их было, допустим, пять, — то теперь плачу только за восемь. Очень переживаю из-за этого.
    - Твоя история с телевидением совсем затухла?
    - Пока не знаю. С одной стороны, мне очень нравилось вести программу Без комплексов, помогать людям. С другой — это невозможно было продолжать, я потеряла все свое здоровье. Зарплата на телевидении маленькая, а музыкантов надо было содержать, так как бросать основную работу я не собиралась. И часто случалось так, что днем я снимала три передачи подряд, вечером улетала на концерт, а утром возвращалась, чтобы снова бежать в студию. Я вымотала себя донельзя. Для поддержания сил начала нюхать кокаин, но стало еще хуже: концентрация мозгов была, конечно, невероятная, но с нервной системой случился полный коллапс, я раздражалась на всё и вся. На этом я поставила точку. Как только ушла с телевидения — со здоровьем сразу наладилось. Хотя и врачи, конечно, помогли.
    - Игра стоила свеч?
    - Несмотря ни на что — да. Потому что ко мне до сих пор подходят люди на улицах и говорят: Как же нам не хватает вашей программы! Я и сама, видимо, скучаю по телевидению: периодически мне снится, что я веду какие-то передачи.
    - Конкретные предложения от ТВ у тебя сейчас есть?
    - Есть, но большинство из них мне неинтересны. Я хочу работать только в том формате, который придумала, и мне плевать, рейтинговый он или нет. Я вообще не верю рейтингам. Это же не опрос миллионов зрителей, это выборка, и довольно странная. Мне кажется, любой рейтинг определяется двумя вещами: желанием заработать на рекламе и наплевательством на интересы простых людей.
    - Как ты вообще относишься к Первому каналу?
    - Не провоцируй меня. (Смеется.) Это моя работа. Я ко всем каналам отношусь одинаково. На каждом есть передачи, которые я смотрю с удовольствием, и программы, которые не буду смотреть никогда.
    - Тебя цензурировали на Первом?
    - Нет. Мне никто ни разу не сказал: Вот это — можно, а это — нельзя. За два с половиной года чего только не было в моей программе! Люди приносили с собой диктофонные записи разговоров с нечистоплотными чиновниками, я ставила их в эфир, и это слушала вся страна. У депутатов я вынимала деньги прямо в кадре. Говорила им: Обещали помочь? Тогда выворачивайте карманы прямо сейчас! И они оставляли все деньги, которые у них были. Потом, правда, из-за этого они перестали ко мне ходить. (Смеется.)
    - И много депутаты носят в карманах? У одного было пятьдесят тысяч.
    - Долларов?!
    - Рублей, но все равно потеря неприятная. (Смеется.) Вообще я многое себе позволяла — грех жаловаться. Говорят, с информационным вещанием все гораздо жестче, но я к нему отношения не имела. Да и не считаю я, что, когда в новостях пропагандируют идеологию власти, это ненормально. Наоборот, это позволяет избежать анархии. Когда на телевидении была абсолютная вседозволенность и давали слово всяким уродам типа черносотенцев или чеченских бандитов — к чему это привело? К мордобою, беспорядкам на улицах, ко всяким маршам по национальному признаку. Сейчас у нас нет пропаганды фашизма, наркотиков, нет военных действий внутри страны, и меня это устраивает. Я смотрю новости и радуюсь, что людям наконец стали выдавать положительную информацию. Здесь телята родились, там открылся магазин для влюбленных, а тут беременная женщина-милиционер поймала преступника и ею гордятся муж и всё отделение.
    - Как при совке — план выполнили, урожай собрали.
    - Пусть! Можно же людям дать передышку? Их ведь количеством негатива превратили в сумасшедших! Без конца — зарезали, убили, изнасиловали. Какая психика это выдержит? И так понятно, что говна в стране — еще разгребать и разгребать. Мне безумно жаль Путина и Медведева. У них изможденные от усталости лица. Видно, что им не по фигу, но они просто не знают, за что схватиться. Я вот сейчас занимаюсь элементарной вещью — ремонтом, и ты не представляешь, с каким количеством вымогательства приходится сталкиваться.  Кто это делает? Путин? Вряд ли.
    - Что за вымогательства?
    - Например, когда дом только продавался, по плану в моей квартире был балкон. Когда же муж заплатил деньги, план быстро поменяли, и теперь мне говорят: Балкон не ваш, он — технический, и дверь на него вы не имеете права ставить. А он через мою квартиру проходит! (Смеется.) Несмотря на это, с меня требуют дополнительных денег, чтобы балкон снова стал моим.
    - Ты никогда не думала просто свалить отсюда?
    - Разве что на старости лет, в Болгарию, — я купила там квартиру на море. Вот только не знаю, когда у меня старость наступит? Пока что-то никак. Зачем ты тогда часто произносишь фразу Я старая, больная женщина? Да я смеюсь. Когда вспоминаю, что мне сорок пять с половиной лет, самой становится смешно. Потому что мозгами я не дожила до восемнадцати, физиология на уровне тридцатилетней — хочется всего, чего хочется молодой обезьяне. (Смеется.) Иногда я думаю: Но мне же стукнет когда-нибудь шестьдесят? Должна же я где-то положить свой зад и ничего не делать? А потом отвечаю себе: Как это — ничего не делать?  А музыканты мои на что будут жить? А дочь моя? В общем, мне не до старости.
    - Не хотел об этом говорить, но твои отношения с дочерью выглядят очень странно. Почему она живет не с тобой в Москве, а с бабушкой в Киеве?
    - Потому что для ее здоровья лучше жить в городе с чистым воздухом и школой через дорогу, чем ехать до учебы два часа и приходить домой с лицом зеленого цвета. А еще ей лучше жить в полноценной семье, которая уделяет ей максимум внимания, чем с мамой, которая постоянно на гастролях.
    - Это ты за нее решила?
    - Нет, мы вместе. Мы много беседовали с ней об этом. Когда я уезжаю из Киева, говорю ей: Дочка, ты же понимаешь, что я должна работать? — Понимаю, мама. Езжай, только не кури, пожалуйста, много. При этом Ева знает, что мама у нее есть, что она ее любит и в любую минуту, если что, окажется рядом. А она не говорит: Мама, я по тебе скучаю?
    Говорит. Но главная фраза, которую она произнесла, — это когда бабушка повела ее на спектакль Звездный мальчик. Середина представления, в зале тишина, и вдруг Ева громко говорит: А вот я мою мамочку никогда из дома не выгоню! Это дорогого стоит.
    - А ты любишь Киев?
    - Люблю, но жить там не могу. Слишком маленький для меня город. Очень добрый, но с совершенно другим ритмом жизни, не моим. И музыкой там заниматься тяжело, и телевидением. По сравнению с Москвой там всё на провинциальном уровне.
    - В мире есть такой же адреналиновый город, как Москва? Для меня — нет. Я могу пожить в Нью-Йорке, но не больше месяца, в Париже — неделю, в Милане — один день.
    - А где не можешь вообще?
    - В Швейцарии. Кладбищенская атмосфера. Тихо, спокойно, хлеб вкусный, молоко свежее. Там даже с кризисом, говорят, всё по-другому — банковские системы особо не пострадали. Я же дама неуравновешенная, я там с тоски умру. Для меня эти люди — мертвые, я для них слишком живая. У них даже собаки не лают, я была просто поражена.
    - Наверное, поэтому Вивьен Вествуд и подарила тебе свои платья — она такая же сумасшедшая, как ты. Откуда, кстати, она о тебе узнала?
    - Тебе красивую версию или по чесноку?
    - По чесноку.
    - Спасибо моему другу Филиппу Киркорову. С точки зрения промоушена гениальней башки в нашей стране нет. Я уж не знаю, какие из его связей сработали, — он ведь давно крутится в мире моды, и у него личные контакты со многими выдающимися людьми. Кто-то из них подошел к нему на Неделе высокой моды в Париже и рассказал, что Вивьен Вествуд хотела бы продвигать одежду на русском рынке. На что Филипп ответил: У нас есть одна чокнутая — Милявская, вам надо обязательно с ней познакомиться, она вам точно подойдет. И пошло-поехало. Эти люди передали информацию другим, те дошли до русского звена в лице Татьяны Кирилловской, которая уже вышла на меня. Я была в шоке, потому что уже 22 года являюсь поклонницей Вествуд — с тех пор, как купила пару ее кофточек в Нью-Йорке. Обожаю одежду со сдвигом. Кофточки, кстати, живы до сих пор.
    - Что было после того, как на тебя вышли?
    - Я послала Вивьен свое резюме — всё как у взрослых. Оно, правда, было не совсем стандартное: надо было ответить на вопросы типа что такое любовь?. Я на все ответила, прикрепила диск с музыкой, фотографии всех платьев, в которых когда-либо ходила. Через неделю пришел ответ: Вивьен Вествуд приглашает вас на свой показ в Париж.
    Это была самая смешная история в моей жизни. Я взяла с собой только одно платье, которое мой муж подарил мне три года назад, — вечернее, с корсетом. Последний раз я надевала его тогда же, но, несмотря на это, померить не удосужилась. И вот наступил день показа, я начинаю одеваться — и вдруг понимаю, что платье мне мало на два с половиной размера! Я прошу своего менеджера Николая Степанова положить мне колено на спину и застегнуть корсет во что бы то ни стало. Ничего не получается. Потом к нам присоединилась Таня Кирилловская — результат тот же. Что они только со мной не делали: и на кровать клали, и на пол, была даже сцена, достойная немецких порнофильмов, когда женщина упирается руками в оконное стекло, а двое людей сзади пытаются с ней что-то сделать. Наконец, мы вызвали третьего помощника — портье гостиницы, и корсет застегнулся. Я была чудо как хороша: тонюсенькая талия, как у Диты фон Тиз, и круглая задница имени Лолиты Милявской. Потом я спустилась вниз, портье поймал мне машину, сказал на прощание, что я факин бьютефул. Тут я впервые вдохнула воздух, и корсет остался висеть на одном крючке. Чудом не лопнул — благо что от Вивьен Вествуд. Но я поняла, что дышать мне больше нельзя. В зал я вошла как статуя, шею вытянула так, что позавидовала бы Анна Павлова. А место мое было в первом ряду. Слева сидела Лайза Миннелли с родственниками, справа — Кэти Перри и Анна Винтур, а я как села, даже никому не улыбнулась — боялась пошевелиться. Все мои мысли были о застежке и о том, что, когда меня подведут к Вивьен Вествуд, не дай бог кто-нибудь дружески похлопает меня по спине. В итоге похлопал муж Вивьен, но, слава богу, сделал это так деликатно, что с застежкой ничего не случилось. Кстати, у нее потрясающий муж — красивый, элегантный, очень позитивный. А у Вивьен, я заметила, невероятно натруженные руки. Очень красивая тонкая кисть, белая, нежнейшая кожа, но при этом голубые вены наружу.
    Да. Когда меня подвели к ней и сказали, что вот это та самая русская, она взяла меня за руку и долго-долго держала ее, глядя мне в глаза. Возникла пауза, в которую я решила вставить фразу: На мне ваше платье. Вивьен ответила: Ай ноу, после чего добавила: А вы красивая. Теперь уже я сказала: Ай ноу. (Смеется.) На следующий день Вествуд пригласила меня в свой шоу-рум и подарила две сумки и два платья, которых больше не будет ни у кого — они сшиты в единственном экземпляре. Почему именно мне — не знаю. Она вообще никому никогда не дарила вещи. Хочешь — покупай, не хочешь — дело твое.
    - Странно, что в России при этом все кому не лень критиковали тебя за трэш, который ты носишь, и называли эталоном безвкусицы.
    - А я действительно не разбираюсь в моде. Не смотрю фэшн-каналов, не читаю модных журналов, меня не интересуют модели. Я сама в свое время работала манекенщицей, но потом поняла, что не могу жить по чьей-то указке. И диеты терпеть не могу. А что касается одежды, я ношу то, в чем себе нравлюсь, — вот моя мода. И плевала я на критику. Я не люблю Версаче. Пусть все считают его одежду самой крутой, а для меня она скучна. Хотя то, что он личность, не обсуждается. Когда его убили, я, кстати, как раз была в Майами-Бич. Поперлась в три часа ночи к его дому, заглянула в окно, даже видела кровь на лестнице. Поймала себя на мысли, что не погибнуть в этом месте было бы странно. Я впервые в жизни видела берег океана, напрочь пропахший анашой. Там настолько плотный запах, что он не выветривается даже океанским бризом. Можешь себе представить, какие люди там живут? Чтобы добраться от моей гостиницы к дому Версаче, надо было пройти несколько кварталов. И всякий раз, когда передо мной вырастали непонятные пуэрториканцы, я кричала в сторону: Подождите, я уже бегу — делала вид, что отстала от группы туристов. Потому что страшно — люди там ходят черт знает под чем.
    - Ты сказала, что в резюме для Вивьен Вествуд был вопрос Что такое любовь?. Интересно, как ты на него ответила?
    - Уже не помню.
    - Тогда ответь сейчас.
    - Как-то ко мне на программу пришел гениальный психолог Игорь Кон. На вопрос Что такое любовь? он сказал: Это всё со словом взаимно. На основании этого я поняла, что в разное время жизни совершенно по-разному относилась к этому слову, и оно по-разному мне было нужно. Сейчас я к любви — к тем самым высоким отношениям, над которыми нужно совместно работать, — не готова. На сегодняшний день я человек, который не умеет любить и которому в отношениях с мужчинами нужен только секс. Меня всегда удивляла фраза работать над отношениями. Чего работать, если сама любовь, допустим, прошла?
    Проходит страсть. Рано или поздно, что ни делай. А любовь, если работать над собой, может быть долгой. Вот меня, допустим, начал раздражать человек — он пасту из середины тюбика выдавливает и носки разбрасывает повсюду. Но ведь когда-то я полюбила его таким, мне было по хрену и до пасты, и до носков. И он полюбил меня в халате и не умеющую готовить. Работа — это взаимная терпимость. Мы не работаем над собой и очень нетерпимы друг к другу. Поэтому у нас столько разводов и несчастных пар.
    - Ты четырежды была замужем. Получается, не работала над собой?
    - Сейчас я могу сказать, что просто не готова к этому.
    -  Что так?
    -  Я по природе самка. Я стала отдавать себе в этом отчет. Мне нужен самец, и я не готова ждать, пока придет тот самый, равноценный мне. Исходя из этого, я буду подбирать всё, что предложено мне здесь и сейчас. На данный момент это осознанный выбор. Я знаю, что к любви он не имеет никакого отношения. Зато я себя не разрушаю, честно говорю себе: да, мне сейчас нужна физиология. Можно рассматривать это как совершенно аморальное поведение, а можно — как поиск себя.
    -  Добрая половина современной литературы говорит о том, что любви, в общем-то, и нет — миром правит голый секс.
    -  Это неправда. Физиологические особенности у всех людей разные. Одним нужно каждый день, другим вообще раз в жизни.
    - Ты видела людей, которым не нужен секс?
    - Скажем так: я видела людей, для которых он не так важен. Есть разные сексуальные типы. Важно просто подобрать себе такую же, как ты, половинку, с такими же запросами. Пара должна быть равной — духовно, физически, эмоционально. Тогда она долго проживет и пройдет все стадии: страсть, рождение детей, духовную близость. Те, кто доходит до последней, обретают гармонию. И если я не выдержала ни одного испытания, которые мне дали, не смогла сохранить тех людей, с которыми была даже в неофициальных связях, значит, я сама виновата: не с теми людьми была. Претензии предъявлять некому.
    - Ты много знаешь пар, живущих в полной гармонии?
    - Достаточно. Ко мне на передачу приходила абсолютно счастливая пара, у которой сейчас восемь детей. Он был обеспеченным бизнесменом, бросил ради нее карьеру, продал весь бизнес. Вдвоем они переехали в деревню, завели хозяйство. Но это совсем другие люди, в корне отличающиеся от нас. Они смотрят на наши городские страсти и соблазны и удивляются: как можно в этом жить? Могу также привести в пример семью Кости Кинчева. А Ваня Охлобыстин? Гениальная личность. Священник — и в то же время не ушел из мирской жизни, пишет замечательные сценарии, и жена у него, между прочим, из бывших актрис. Но при этом у них пятеро детей и никто им, кроме друг друга, не нужен. И это не какая-то показная благость.
    - Это просто подвиг, постоянное сдерживание себя.
    - Почему сдерживание?
    - А ты думаешь, бывшие рокеры Константин и Иван никогда никого не хотят, кроме своих жен?
    - Я ничего не думаю. Я просто знакома с обоими уже сто лет, и вижу их путь. Если бы они все время жили под запретом, то выглядели бы очень несчастными. А они так не выглядят, они живут гораздо более полноценной жизнью, чем мы с тобой. Они чисты, потому что побеждают какую-то грязь ради любви. А мы не побеждаем. Слава богу, что я хотя бы научилась отдавать себе отчет в своих поступках…
    - Почему люди боятся говорить о том, кто они есть на самом деле?
    - Воспитание такое. Мы же в какой стране выросли? Все прошли через пионерию, комсомол, через страх быть непринятым, изгнанным. У нас было столько страхов, что мама не горюй! Плохо учиться — страх, выделяться из класса — страх, и т.д.
    - Ты была примерной комсомолкой?
    - Не очень. Но до двадцати восьми лет отслужила, взносы платила. При этом моя жизнь всё равно складывалась не так, как принято в социуме. Папа эмигрировал в Израиль, значит, семья уже считалась политически неблагонадежной. Жила я с бабушкой, которая засыпала очень рано, и я могла гулять во дворе хоть до полуночи... Никогда не забуду, как бабушка сшила мне на 1 сентября черный передник. Я прихожу на линейку и понимаю, что я одна в черном, все остальные дети — в белом. На следующий день я, разумеется, надела белый передник. Прихожу в класс, а все дети — в черном. Вот вся моя жизнь — это 1 сентября. Те редкие моменты, когда я пыталась встроиться в общий хор, мне не удавались. Самое смешное, что когда сейчас обо мне снимают передачи и приезжают к моим учителям, те говорят: Какая Милявская была замечательная! Лучшая в классе, знамя школы! Господи, какое знамя?
    Вы не помните, как вы выгоняли меня из школы и говорили, что раз у Милявской мама — актриса, значит, и дочка вырастет проституткой? Профессия артиста при советской власти считалась легким заработком.
    - Видишь, тебе тоже было тяжело без мамы. Зато я всегда сама за себя отвечала, с седьмого класса умела стирать, готовить. У меня руки приспособлены ко всему. Пожрать я вообще могу сделать из чего угодно. Если голодуха будет в стране, я не пропаду. Я даже знаю, как ядовитые грибы вываривать, чтобы их съесть и не отравиться.
    - Тебе никогда не хотелось, чтобы всё это делал за тебя мужчина?
    - Раньше хотелось. А сейчас, повторю, ничего, кроме секса, мне от мужчин не надо. Я просто знаю, что в моем случае невозможно с них еще что-то получить. Я слишком большая для них, к сожалению, и более развитая во всех отношениях. Зато теперь я никого не обманываю — ни себя, ни других. Сразу говорю: если что не так — терпеть не буду, до свидания. Вот почему я сказала, что я и любовь — вещи несовместимые.
    - Почему у нас мужчины такой отсталый класс?
    - Да никакой он не отсталый. Просто мамы их портят, жены много разрешают. А я что, не портила мужчин? Ещё как! Жалела их по любому поводу... Вот все время по телевизору говорили: мужчин меньше, чем женщин, и умирают они раньше. А пришли нормальные психологи и объяснили: ребята, проявляйте эмоции — и не будете вы умирать. Вам что все время вдалбливают? Плакать нельзя, сопереживать нельзя, надо всё в себе, если ты мужик. Вот всё в себе — сердце-то и не выдерживает.

     ЕВГЕНИЙ ЛЕВКОВИЧ
    Категория: Пресса 2009 | Добавил: lolitaclub (18.07.2009) | Просмотров: 454
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Lolitaclub © 2008-2010